девятая | Публікації | Litcentr
29 Травня 2024, 15:39 | Реєстрація | Вхід

девятая

Дата: 29 Вересня 2009 | Категорія: «Оповідання» | Перегляди: 1112 | Коментарів: 6
Автор_ка: Пётр Уфимов (Всі публікації)

Кирпичный обломок догнал меня в тот момент, когда я уже почти добежал, совсем  было успел к  спасительному окошку подвала.

Бок мигом онемел, лапы подкосились, а тело по инерции ещё немного проехалось и я врезался головой в бетонную стену.

 

Провал в темноту.

   

Но вот, медленно, по крупинке сознание просачивается обратно. И новое обретение себя не доставляет радости. Мир вокруг: побеленные стволы деревьев, заросли кустарника, угол мусорного бака - всё утратило привычные чёткие очертания, стало зыбким, ненадёжно-расплывчатым. Невесёлые дела…

Сотрясение мозга?..

Да, так и есть, вот уже стало подташнивать...

Очень хочется поддаться бессилию, дурноте и головокружению, расслабиться, утонуть, раствориться в ласково обволакивающем мареве…

Нельзя.

Нельзя!

Я сказал, - нельзя!!!

Там -  в зыбком зябком мире - раннее утро.

Уже отзвонили колокольчики молочниц. Значит, скоро из подъездов потянутся собачники со своими скулящими питомцами. У них ежедневный утренний ритуал.  Прогулка.

Ох, сколько же удовольствия получат эти блохастые «друзья человека», обнаружив такой нежданный подарок  - моё израненное беспомощное тело!..

Ни фига!

Облезете, шавки шелудивые!

Вот сейчас полежу ещё немного, накоплю сил для рывка и закончу вчерашний путь к спасению. В подвал. Ведь осталось-то: каких-то полметра вверх по вертикальной стенке…

 

Хотя, пожалуй, это будет самая трудная и, возможно, последняя из моих дорог…

 

***

 

Дороги.

Тропы жизни.

Я помню их все.

 

Помню самую первую.

Вот я  - впервые выбрался из большого деревянного ящика, где появился на свет, и на дрожащих, спотыкающихся лапках боязливо шлёпаю прочь от матери  в страшную неизвестность огромной тёмной комнаты.

Это, - когда любопытство в первый раз пересилило страх.

Мама. Тёплая, такая нежная, бескорыстно заботливая, родная.

Мама. За все эти промозглые годы я не забыл тебя. Твоё убаюкивающее мурлыканье, ласковые прикосновения  твоего языка, мягко вылизывающего младенческую шёрстку… 

Теперь, стоя у края, я понимаю: время, проведённое с тобой – лучшее в моей пёстрой, богатой событиями, напоённой  многоцветными режущими  воспоминаниями,  жизни.

Мама…

 

Но всё когда-нибудь заканчивается. И наступил день, когда я отправился в следующую дорогу.

Хозяин – противно пропахший табаком огромный краснолицый человек - посадил меня, вместе с братьями и сёстрами, в плетёную корзинку и они с девочкой – моей первой хозяйкой – повезли нас на птичий рынок.

Я навсегда покинул ту первую, ставшую уже привычной и совсем не страшной квартиру.  

И тебя, мама…

Сколько же всего нового: одуряющих запахов, непривычных звуков, пёстрых красок, мельтешащих картин обрушилось на меня разом! Ошеломлённый, я запомнил только их.

Правда, помню ещё, как ехал с рынка. Уже с другой девочкой – новой хозяйкой - и её матерью – нервной крикливой дамой, окутанной каким-то ненастоящим, тошнотворно-приторным духом.

Эта женщина, её отвратительный неестественный запах, сразу мне страшно не понравились. И, как оказалось, - не зря…

 

Первый год в новой квартире промелькнул незаметно.

Девочка возилась со мной целыми днями:  обряжала в кукольные чепчики, платья или штанишки, таскала и баюкала на руках, мы подолгу увлечённо играли в «догони бумажку» и «прикати шарик», а когда я немного подрос – меня стали выводить гулять. На двор. 

Не скажу, чтобы мне так уж нравились ошейник и цепочка, которые непременно одевались перед каждым «выходом в свет»... но в остальном я был доволен. Жизнью, хозяйкой, собой.  И, прогуливаясь на поводке, презрительно поглядывал на грязных худющих беспризорников, что вечно капались в мусорных баках…

 

А  время шло. Из игривого неуклюжего подростка я вдруг превратился в молодого, вполне симпатичного… в общем, наступила моя первая взрослая весна.

Мир изменился. Или изменился я сам? Наверно, изменились мы оба - став ярче, чётче,  объёмнее…

У нас появилась цель. У меня и у мира. И, что самое чудесное и удивительное, - эти цели совпадали.

Теперь целыми днями я торчал у окна, (на улицу меня почему-то выводить перестали), смотрел сквозь не мытое с осени стекло и хотел.

Хотел туда - в мир.

И, устав от бесконечного хотения, уже не просто переполнявшего, уже кипящего, бьющего наружу тяжкими густыми потоками, я громко орал, я носился по комнате, я рвал в клочья подвернувшиеся хозяйские вещи. Только чтобы немного погасить, утихомирить это…

 

Всё кончилось в один ясный мартовский день.

С утра мать хозяйки (та самая надушенная дама) названивала куда-то по телефону, потом долго и громко, до крика, разговаривала с дочкой в соседней комнате…

Ближе к обеду они, наконец, вышли, и заплаканная девочка подозвала меня.  Подхватив на руки, она порывисто прижала меня к лицу, принялась нежно гладить, всхлипывая шептать что-то ласковое, успокаивающее…

А  когда,  замурлыкав, я привычно расслабился в хозяйских руках, подошла мать, быстро выхватила меня у девочки и засунула в большую дорожную сумку.  Молния застегнулась. Я остался в темноте и недоумении.

 

Дурманящая бензиновая вонь. Дорожная тряска. Противный визг тормозов. Толчок. Приехали.

Сильные острые запахи. Такими была наполнена наша квартира минувшей зимой, когда приезжал гость - дедушка хозяйки.  Старик  привёз  много разных  пузырьков и баночек - источника этих неприятных запахов...   Ладно, не о нём ведь речь…

Сумку открыли.

Слепяще белое помещение: белый резкий свет, белые стены, белый стол, белые одежды на людях - мужчине и двух женщинах...

Почему-то стало страшно.

Зачем меня сюда привезли?!!

Что они собираются делать?!!

Неужели?..

Нет!!!

Я всё понял. Мой сосед по площадке - вялый, заплывший жиром увалень, не интересующийся ничем, кроме еды и сна!  

ОНИ ХОТЯТ СДЕЛАТЬ МЕНЯ ТАКИМ!!!

НЕТ!!!

ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ!!!

Ко мне потянулась рука. В руке  мокрая тряпочка. Сладенький, подленький, противно  липкий запах...

Я зубами, когтями – всем, чем смог - вцепился в эту ненавистную руку, нацелившуюся зачеркнуть, уничтожить... убить наиподлейшим образом… убить, оставив в живых…  

 

Дальше - помню плохо. Обрывками видится:  я с воем мчусь по широким запутанным коридорам в поисках выхода из этого страшного места… Наверное, я выпрыгнул в окно, разбив своим телом стекло. Потом долго болели глубокие порезы.

 

Что было после? Разное. Обретя свободу, я познал многое.  Слишком многое…

 

Вспенивающий кровь аромат самки и пьянящее ощущение всемогущества, когда она откликается  на зов и становится твоей -  мягкой, уступчивой, покорной…

 

Дикую, невероятную смесь страха, отчаяния и ярости, когда ты зажат в угол, а на тебя неумолимо, неспешной походкой хозяев положения, движется голодная свора.

И выхода нет.

А ты,  полоснув лапой по оскаленной морде первого, проскакиваешь под самым хвостом второго, чудом уворачиваешься от щёлкнувших зубов третьего пса и уходишь... Уходишь!

И так всю жизнь.  

 

Тупую зимнюю безнадёжность, овладевающую тобой, когда тело онемело от холода, обессилено голодом и ты уверен: вот он – конец! Но это уже не важно. Без-раз-лич-но.

 

И самое главное – пронесённое сквозь всю мою драную жизнь - чувство ненависти к людям.

Всегда.

Каждое отравленное  ожиданием опасности мгновение,  

Каждый тусклый помоечный рассвет,

Каждый  умирающий окровавленный закат.

Я  помнил белую комнату.

И я ненавидел.

Лишь мощная рука инстинкта самосохранения удерживала меня, не давая вцепиться когтями в лицо очередному человеческому детёнышу, присевшему рядом на корточки и умилённо лопочущему: «кися, кися, кися...»

Ребенок вырастет, повзрослеет, станет трезвомыслящим и практичным. Однажды посадит своего питомца, свою живую мягкую игрушку в сумку и повезёт его, не ждущего подвоха, в то жуткое место, где одним быстрым движением отнимут всё. Всё, ради чего стоит  жить.

Ведь человек уверен – он вправе. И, больше  того, лицемерно считает свой поступок гуманным. Называет ЭТО  милосердием!..

 

Ненавижу!!!

 

***

 

Впрочем, на ненависть не осталось времени.

И на воспоминания тоже.

Ни на что не осталось.

 

Жуткая резкая вонь мокрой собачьей шерсти. Запах смерти.

Они всё-таки достали меня.

Страшно ли мне?

Пожалуй, - нет. Всё равно это случится. А сейчас, завтра или ещё через год – какая разница…

 

Освобождение. От всего.

Даже от ненависти. Да – от ненависти.

Ведь, знаете, чего мне вдруг захотелось больше всего на свете?

Остро захотелось подойти к хозяйке, потереться об её ноги, а потом уютно лежать на коленях, тихонько мурлыча песню умиротворения...

 

март 2006

редакция 2009



6 коментів

avatar
+ 5!
И... мяу!!! Просто мяу...
avatar
мур-р-р
avatar
Ух, ты... Перелопатил-таки? Малатца!! Совсем другое дело.
Здорово.
avatar
пасип, Эсмир.
Дык, как тока руки дошли, так сразу. Я, к сожалению, ни Николай Васильич, чтобы тексты по 10 раз переписывать, но три - эт как минимум smile
avatar
Суперская вещь.
avatar
пасиб, Стрелка

Залишити коментар

avatar