27 Січня 2022, 22:49 | Реєстрація | Вхід
/ Бровь-кровь-любовь - 9 Лютого 2010

Бровь-кровь-любовь

Категорія: «Новини»
Дата: 09 Лютого 2010 (Вівторок)
Час: 11:38
Рейтинг: 2.0
Матеріал додав: pole_55
Кількість переглядів: 1625


О штампах и слове "наискосок" в русской поэзии

Автор: Анатолий Полетаев

литература, штамп, наискосок / Рабы штампов продаются по дешевке.Жан-Леон Жером. Невольничий рынок в Риме. 1884. Эрмитаж, Санкт-Петербург
Рабы штампов продаются по дешевке.
Жан-Леон Жером. Невольничий рынок в Риме. 1884. Эрмитаж, Санкт-Петербург

В повести «Не бросай слов на ветер» ныне почти забытая писательница Ольга Кожухова вспоминала, как знаменитый Константин Георгиевич Паустовский, руководивший прозаическим семинаром, в котором как раз и училась Кожухова писательскому делу, призывал своих «семинаристов» бояться «не только словесных литературных штампов», но также и «ходячих истин, банальных мыслей».

Оставим пока в покое «ходячие истины» и«банальные мысли», а поговорим-ка о штампе… литературном, разумеется.

Если сказать, что литературный штамп многолик и многообразен, значит – практически ничего не сказать об этом настоящем биче не только литературы, но и языка в целом.

При желании можно было бы составить целый словарь литературного штампа, который, естественно, должен был бы начинаться со знаменитого русского «авось»«воспетого»несколькими поколениями отечественных стихотворцев, начиная с незабвенного князя Ивана Михайловича Долгорукова, сочинившего огромное стихотворение «Авось» в самом конце ХVIII века, а заканчивался бы этот нетривиальный словарь, конечно же, злополучным «Я», которое тревожило, тревожит и, судя по всему, еще долго будет тревожить сочинителей всех жанров и возрастов, школ и направлений.

А между «Авось» и «Я» удобно и вальяжно могли бы расположиться все эти бесконечные «До боли» и «Золотые ворота», вечные «Бровь-кровь-любовь»«Дыша-душа» (так и хочется добавить «ни шиша»), «Звуки-внуки-науки»«Муки-руки-разлуки», а также надоевшие «очи-ночи», набившие оскомину «тень-день»«конь-огонь»«кошки-окошки»«диссертабельность» – из уст высоколобых ученых, «смотрибельность» – не менее высоколобых киноведов, «читабельность» – полчищ литкритиков; всевозможные парады – от «Парада суверенитетов» и «мульт-парадов»конца прошлого века до всевозможных «хит-» – и «рингтон-парадов» и даже «Парада университетов» – начала века нынешнего, любимая политиками и журналистами всех мастей то резко поднимающаяся, то столь же стремительно опускающаяся «Планка»; только ленивым не упоминаемый город-анекдот «Урюпинск», ставший символом глухой российской глубинки, а также затасканное до предела «Читая»… И т.д. и т.п.

А где-то там, в самой «золотой середине» этого – не существующего пока – словаря достойное место могло бы занять незатейливое слово, я бы даже осмелился сказать – словцо, которое по праву может считаться безжалостным искусителем служителей самого высокого жанра отечественной словесности, то бишь – Поэзии.

И словцо это – «наискосок»

* * *

Одними из первых, кто ввел это слово в поэтический оборот, были, вероятно, Всеволод Рождественский и Михаил Кузмин…

Всеволод Рождественский (1895–1977) – еще в 1920 году разместил это слово в первой строчке стихотворения, которое пятью годами позже было опубликовано не где-нибудь, а в знаменитой «Антологии русской лирики первой четверти века», составленной Ежовым и Шамуриным (эта антология в 1991 году была переиздана издательством «АМИРУС»):

О, прорезь глаз наискосок
И легкость шубки 
серебристой, 
И бархат капора, и льдистый, 
Мутнее золота, зрачок!

1920.

Михаил Кузмин в стихотворении «Атенаис» из цикла «Занавешенные картинки» изваял, как сказали бы нынешние циники от поэзии, такие строки:

Зовут красотку Атенаис 
И так бровей залом высок 
Над глазом, что посажен 
наискосок».

Не чужд был этого слова и Борис Пастернак, который употребил его в стихотворении «Объяснение» (1947):

Вот одна походкою усталой 
Медленно выходит на порог 
И, поднявшись из полуподвала, 
Переходит двор наискосок.

Но современная «наискосокомания» началась, судя по всему, с признанного классика советской поэзии Александра Трифоновича Твардовского, который в главе «Переправа» своей знаменитой поэмы «Василий Теркин» написал:

Было так: из тьмы глубокой, 
Огненный взметнув клинок, 
Луч прожектора протоку 
Пересек наискосок.

Позже это словцо было подхвачено (случайно или сознательно, знать не могу) одним из отцов-основателей бардовского движения, знаменитым писателем, драматургом и поэтом Михаилом Анчаровым, который в своей популярной в 60-е годы «Балладе о психе из больницы имени Ганнушкина, который не отдавал санитарам свою пограничную фуражку» дал этому слову, если так можно выразиться, тройное усиление:

Пыль садится на висок, 
Шрам повис наискосок
Молодая жизнь уходит 
Черной струйкою в песок!

После такого агрессивного ряда «висок-наискосок-песок» даже стихи Иосифа Бродского, который также не избежал соблазна использовать это словцо в своем не самом бедном поэтическом словаре, кажутся отнюдь не «шедевральными»:

В теплой комнате, 
как помнится, без книг, 
без поклонников, 
но также не для них, 
опирая на ладонь свою висок, 
Вы напишете о нас наискосок.

При этом, надо заметить, это написанное в 1962 году стихотворение будущего лауреата Нобелевской премии называлось не абы как, а «А.А.Ахматовой».

Но, надо полагать, настоящую популярность «наискосок» получило, вероятно, после того, как оно прозвучало в знаменитой песне Владимира Семеновича Высоцкого «Про вепря», исполненной им с присущей только ему хрипотцой и мгновенно «раскрученной» в 1966 году всеми магнитофонами не только 1/6 части суши, но и далеко-далеко за ее пределами:

А в отчаявшемся том 
государстве – 
Как войдешь, так прямо 
наискосок – 
В бесшабашной жил тоске 
и гусарстве 
Бывший лучший, но опальный 
стрелок.

* * *

Дальше, как говорится, пошло-поехало! Ибо даже такой тончайший лирик, как Владимир Соколов, но и тот поддался «очарованию» этого слова…

А так летел наискосок 
Снег на иконный твой висок 
Под небом, где иконостас 
Не упасал, мадонна, Вас…

(Стихотворение «Андроников монастырь» из книги «Городские стихи»). Что уж говорить о других!

* * *

В телогрейке полинялой,
от избы наискосок
по селу идет брехало 
здешний: Вася Кипяток...

(Владимир Попов в книге: «Луч солнца на бревенчатой стене»).

* * *

...Тень подробна. В каждом 
повороте. 
Хоть впрямую, хоть 
наискосок
Все в ней есть. И только 
нету плоти. 
Веса нет. Ни на волосок.

(Сергей Островой – из стихотворения «Эпигон», журнал «Огонек», № 6, 1987).

* * *

...скользя все выше поясок
кольчужной долькою 
расправлен 
органа лиственного вправе 
голубизной наискосок....

(Владимир Алейников – из цикла «Сопоставления» в книге «Путешествия памяти Рембо»).

А такой – взыскательный к слову – поэт, как Евгений Блажеевский настолько был, вероятно, «очарован» этим словом, что не единожды, а дважды (в 1977 и 1980 годах) отметился в его применении:

И навеки пропала за серой 
стеной небосвода, 
И растаяло эхо, идущее 
наискосок… 
Поколение это другого 
не знало исхода: 
Голос – в русское небо, а тело – 
в заморский песок.

1977.

Верблюд и черная цистерна, 
Стоящая наискосок… 
Моя тоска почти безмерна: 
Верблюд, цистерна, 
да песок…

1980.

Да что там говорить, если от соблазна этого словца не удержался даже сам Андрей Андреевич Вознесенский, признавшийся в книге «Аксиома самоиска»:

Летел он от Земли 
наискосок
оставив слева Запад 
и Восток...

Как не удержался и его более старший товарищ по поэтическому цеху Александр Ревич:

Как искусительны соблазны: 
соблазн – река, соблазн – песок, 
и этот летний полдень 
праздный, 
и зной, и тень наискосок...

1991.

Указанную выше искусительность соблазнов подтвердил и Александр Кушнер, первым из наших сочинителей отмеченный премией «Поэт»:

И так хочется мне 
посмотреть хоть разок 
На того, кто… Но тень 
всякий раз 
Заслоняет его или чей-то 
висок, 
И последняя ласточка 
наискосок 
Пронеслась, чуть не 
врезавшись в нас».

(«Мне приснилось, что все мы сидим за столом…»)

* * *

Следует добавить, что иногда даже самому зоркому редакторскому глазу не хватает требуемой «зоркости», и тогда «наискосок» немедленно и не раз проникает на страницы некоторых изданий.

Вот и пример: 
И на последнем повороте 
В последний день, 
в прощальный час 
Расправить в яростном 
полете 
Крыло – увы, в последний раз, 
Расправить и на миг 
поверить – 
Чтоб сердце в стук, 
чтоб кровь в висок, – 
И вниз, к твоей 
открытой двери, 
И снова вверх наискосок

1974–1999.

(Яков Хромченко – в журнале «Предлог», № 6, 2002).

* * *

Вошел. Стою наискосок
Священник в ризе золотистой 
Творит псалом, а вторит 
чистый 
Лучистый женский голосок.

(Владимир Леванский, там же)

* * *

Кто-то из читающих эти строки может подумать, что только поэты мужеского пола «покупались» на это гипнотическое слово. Нет и еще раз нет! Смею заверить, это явное заблуждение. В доказательство чего тут же и незамедлительно могу привести строчки нескольких современных поэтесс:

Лед, не ходи! Хоть 
и весна почти, 
земли прочна и глубока 
остуда. 
Мне жаль того, поверх 
воды, пути 
в Поленово, наискосок 
отсюда.

1981.

(Белла Ахмадулина – «Вослед 27-му дню февраля»).

Работу малую висок 
еще вершит. Но пали руки, 
и стайкою, наискосок
уходят запахи и звуки.

(Тоже Ахмадулина в стихотворении «Прощание», которое больше известно по первой строчке: «А напоследок я скажу…»)

* * *

Этой ночью мне приснилось: 
к дому, сквозь лесок, 
ты с бидоном керосина 
шла наискосок.

(Лариса Румарчук – «Новый мир», № 8, 1997).

* * *

Замолчи, уймись, остановись. 
Будем жить, себя не объясняя, 
Как летит – 
наискосок, но ввысь – 
Птичья песня, вольная, 
лесная…

(Татьяна Бек (1949–2005) – из книги «Сага с помарками»).

* * *

Лишь пестреют в траве 
игрушки, 
Да из дачи наискосок 
Кто-то смертно орет 
частушки, 
Словно жизнь 
запасает впрок…

(Мария Ватутина. «Глаз, привыкший к пейзажу ищет…» – из цикла «Обратный билет».«Новый мир», № 1, 2007).

* * *

Сегодня Бог, воздевши руки, 
Усталость сбросив на песок, 
Ушел пасти стада на север. 
Летели облака, как звуки, 
Сторонкою наискосок
Туда, где шум дождя и клевер.

(Татьяна Кайсарова – из книги «Растают зимние цветы»).

* * *

И скука есть в тоске – 
как черный паучок 
В прозрачном янтаре, и сплин, 
всегда готовый 
С ферзем – наперерез, 
с конем – наискосок
И пахнет, на беду, она 
печалью новой…

(Елена Ушакова – в стихотворении «Не скука, нет, не сплин, не боль и не печаль…» из цикла: «Вечное дежурство». «Новый мир» № 12, 2007).

P.S. Когда эта заметка была уже написана, я услышал по какой-то радиостанции весьма задорную песенку с легкими восточными интонациями, в которой прозвучали «до боли» знакомые слова и соответственно рифма:


Взгляды наискосок – это новые смыслы.
Ян Сандерс ван Хемессен. Христос, несущий крест (фрагмент). 1553. Christian Museum, Esztergom.

Вижу тень наискосок
Берег желтый с полоской ила. 
Я хочу целовать песок, 
По которому ты ходила…

Знающие люди объяснили мне, что это слова о-о-чень популярного шлягера конца прошлого века. К сожалению, мне не удалось узнать, кто является автором текста этого произведения. Впрочем, при наличии такого обильного числа невольных «соавторов», перечисленных выше, это не так уж и актуально.

P.P.S. Уверен, что кто-то из читателей обязательно задаст вопрос: а как часто прозаики используют «наискосок»?

Как часто – не знаю, но знаю, что даже такой строгий ревнитель нашего языка, как Александр Исаевич Солженицын (1918–2008) в своем знаменитом «Одном дне Ивана Денисовича», написанном в 1959 году, не преминул использовать это слово: «Толстоватые, навернувшие на себя все, что только было из одежки, бригадники наискосок (выделено мной. – А.П.), гуськом, не домогаясь друг друга нагнать, тяжело шли к линейке и только поскрипывали». Не избежали этого соблазна и другие – более молодые представители писательского цеха: «Да, кстати, мало того, что я служил с ним в одном министерстве, мы еще были, а возможно, являемся и сейчас, соседями по даче, то есть по дачному поселку, дача министра наискосок от нашей». (Саша Соколов. «Школа для дураков»).


Хит-парад, мульт-парад, парад парадов...
Иван Макаров. Прибытие государя на парад 15 мая 1883 года. 1883. Лист из альбома "Крещеное коронование государя императора Александра III 15 мая 1883 года"

* * *

«Тимур Движков, мелковатый мужчина самой невзрачной наружности, которого разве что отличало мечтательное выражение глаз, сидел во втором ряду в обнимку с какой-то книгой и язвительно смотрел не то чтобы прямо перед собой, а как-то наискосок».

(Вячеслав Пьецух – в рассказе «Жизнь замечательных людей» из книги «Жизнь замечательных людей»).



7 коментарів

avatar
Ай да молодец, ай да Анатолий Полетаев! Каку грандиозну работу провернул, слово како вредно отыскал! Виктория! Сам-один штамп доселе неведомый отыскал. Исполать ему! А я вот тоже чего-то такого надыбать хочу. Вот к примеру антоним возьмём "ПРЯМИКОМ", сколько ж примеров найти можно, сколько собак навешать! В таком я восторге, что не удержусь от штампованного:" Верной дорогой идёте товарисч, так держать" Ура surprised
avatar
ну, тогда уже "напролом" брать нужно. smile
avatar
Не, брать надо нахрапом! biggrin tongue
avatar
классно проржалось)))
avatar
И у меня это слово есть!))) Но вот так:

Души бывают похожими на искосок
От человечьих протонов, амперов и ватт...

И так:

...Будет еще один над-искокок.
Под - человек. Нет, растерянный ангел стоит...

Так можно? Так не штамп?)))))

avatar
...крепча, и танки наши быстры...
avatar
"Наискосок" штамп? Вот это открытие!!!!

Хочу сказать большое спасибо автору статьи «Бровь, кровь, любовь» за то, что благодаря прекрасному русскому слову "наискосок" – бесценному подарку русского народа своей словесности, я, со своей скромной поэзией, стою в золотом ряду, упомянутых автором статьи, русских поэтов, таких как: Всеволод Рождественский, Борис Пастернак, Александр Твардовский, Михаил Анчаров, Иосиф Бродский, Владимир Высоцкий, Владимир Соколов, Владимир Алейников, Андрей Вознесенский, Александр Ревич, Александр Кушнер, Белла Ахмадулина, Татьяна Бек и др…
Каждый из перечисленных поэтов создавал свой неповторимый образ благодаря уникальному русскому слову "наискосок". Статья крайне непрофессиональна!
С уважением, Татьяна Кайсарова, поэт, член СП России, Союза Литераторов России, Международного Союза журналистов."

Залишити коментар

avatar